Дело Джен, или Эйра немилосердия - Страница 5


К оглавлению

5

— …«Мартина Чезлвита», украденную из музея Диккенса в Гэдсхилле. Рядом со мной литературный детектив Четверг Нонетот. Скажите, офицер, как могло случиться, что воры проникли внутрь и похитили одно из величайших литературных сокровищ?

«Ублюдок!» — еле слышно прошептала я вслед Босуэллу, который уже ускользал, трясясь от смеха. Нервно переступила с ноги на ногу. Поскольку страсть к искусству и литературе у населения нисколько не уменьшалась, профессия литтектива становилась все труднее, особенно при столь скудном бюджете.

— Воры влезли через окно первого этажа и прямиком направились к рукописи, — сказала я своим самым лучшим телевизионным голосом. — На то, чтобы проникнуть внутрь и скрыться, им понадобилось примерно десять минут.

— Насколько я понимаю, музей находится под постоянным контролем камер слежения, — продолжала Лидия. — Воры не попали на видеопленку?

— Мы ведем расследование, — ответила я. — Как вы понимаете, некоторые детали в интересах следствия должны оставаться нераскрытыми.

Лидия опустила микрофон и отключила камеру.

— А может быть, что-нибудь лично для меня, Четверг? — спросила она. — Эту попугайскую дребедень я и сама сочинить могу.

— Я же только что приехала, Лидс, — улыбнулась я. — Спроси меня еще раз через недельку.

— Чет, через неделю все это будет уже в архиве. Ладно, запускай вертушку.

Оператор снова вскинул камеру на плечо, и Лидия возобновила репортаж.

— У вас есть какие-нибудь зацепки, литтектив?

— Есть несколько версий, которые мы разрабатываем. Мы уверены, что сумеем вернуть рукопись музею и арестовать замешанных в это дело преступников.

Ох, как бы мне хотелось поверить в это самой! Я много времени провела в Гэдсхилле, изучая систему охраны, и знала, что она там не хуже, чем в Английском национальном банке. Преступники свое дело знали. По-настоящему знали. А потому расследование становилось для меня чем-то личным.

Интервью закончилось, и я поднырнула под огораживающую место преступления ленточку «ТИПА. Не нарушать» и пошла туда, где ждал меня Босуэлл.

— Ну и бардак же тут, Четверг. Тернер, введите ее в курс дела. — Босуэлл оставил нас и пошел искать что-нибудь перекусить.

— Если ты поймешь, как они сумели это проделать, — пробормотала Пейдж (очень похожая на Босуэлла, только модель чуть постарше и в женском исполнении), — я готова съесть свои ботинки, пряжки и прочую хренотень.

Босуэлл и Тернер уже служили в отделе литтективов, когда я поступила туда после армии и краткой службы в Суиндонском полицейском управлении. Уйти из нашего отдела почти невозможно: перевод в Лондонское отделение — это потолок профессии. Чтобы выбраться отсюда, надо умереть или уволиться. У нас любят повторять, что отдел литтективов — это вам не на рождественские каникулы, это на всю жизнь.

— Ты нравишься Босуэллу, Четверг.

— В каком смысле? — подозрительно спросила я.

— В том смысле, что он прочит тебя на мое место после моего ухода. В выходные состоялась наша помолвка с симпатичным парнем из ТИПА-3.

Мне следовало отреагировать с большим энтузиазмом, но Тернер столько раз была помолвлена, что могла бы напялить на все пальцы по два обручальных кольца, причем и на руки, и на ноги.

— ТИПА-3? — с любопытством спросила я.

Даже служба в Сети не позволяет узнать, чем занимается каждый отдел (Джо Трепач, возможно, осведомлен лучше, чем мы). Единственным агентством выше Двенадцатого, о котором я что-то знала, было Девятое — антитеррористические операции. Ну, и Первое, конечно, ТИПА Внутренней безопасности. Этакая ТИПА-полиция, присматривают за нами, чтобы не забывались.

— ТИПА-3? — повторила я. — А чем они занимаются?

— Сверхъестественными делами.

— Я думала, что этим занимается ТИПА-2.

— ТИПА-2 занимается Странными сверхъестественными делами. Я его спрашивала, но так и не вытянула никакого ответа. Да и не с руки — мы были немного заняты. Посмотри-ка на это.

Тернер провела меня в комнату, где хранилась рукопись. Стеклянный бокс, некогда содержавший рукопись в кожаном переплете, был пуст.

— Есть что-нибудь? — спросила Пейдж одного из криминалистов, обследовавших место преступления.

— Ничего.

— Перчатки? — спросила я.

Офицер-криминалист встала и потянулась. Ни единого отпечатка, ни единого следочка она так и не нашла.

— Нет. И вот что странно. Не похоже, чтобы они вообще прикасались к поверхности — ни перчаткой, ни даже тряпкой. По мне, так этот бокс и не открывали вовсе, а рукопись до сих пор внутри!

Я посмотрела на стеклянный бокс. Он по-прежнему был надежно заперт, больше ни один экспонат не тронули. Ключи хранились отдельно и как раз в данный момент ехали сюда из Лондона.

— Подождите, тут что-то не так, — пробормотала я, наклонившись поближе.

— Что ты разглядела? — насторожилась Пейдж.

На боковой панели бокса стекло выглядело слегка волнистым. Участок был размером примерно с рукопись.

— Я уже заметила, — сказала Пейдж. — Решила, что это просто дефект стекла.

— Дефект? Это у закаленного пуленепробиваемого стекла? — поинтересовалась я. — Невозможно. И этого дефекта тут не было, когда я инспектировала систему охраны, будьте уверены.

— Что же тогда?

Я погладила прочное стекло, прислушиваясь к ощущениям: блестящая поверхность волнистыми изгибами текла под моими пальцами. По спине пробежала дрожь. Возникло странное чувство узнавания — будто давно забытый школьный хулиган вдруг окликнул меня на улице как доброго приятеля.

5